Сальдо текущего счёта Южной Кореи в феврале выросло. Показатель увеличился до 23,19 млрд с 13,26 млрд в предыдущем периоде.
С учётом резкого роста профицита текущего счёта в Южной Корее можно ожидать дальнейшего укрепления корейской воны. Профицит означает, что в страну поступает больше валютной выручки от экспорта, чем уходит на импорт и выплаты за рубеж. В результате растёт спрос на воны: иностранным покупателям корейских товаров нужно обменивать свою валюту на KRW для расчётов. В ближайшие недели имеет смысл рассматривать ставки на укрепление KRW против USD через фьючерсы (биржевые контракты на будущую цену) или опционы (контракты, дающие право, но не обязанность, купить или продать актив по заранее оговорённой цене).
Эта динамика во многом связана с восстановлением мирового спроса на полупроводники (чипы — ключевые компоненты электроники). По предварительным данным внешней торговли за март 2026 года экспорт чипов уже вырос на 18% в годовом выражении (то есть по сравнению с мартом прошлого года). На этих новостях пара USD/KRW уже опустилась ниже важного уровня поддержки 1 280 (поддержка — ценовая зона, где падение курса ранее часто замедлялось из‑за роста спроса). Ближайшей целью выглядит движение к 1 250.
Тренд также поддерживает позитивный взгляд на корейский фондовый рынок, особенно на крупных экспортёров в технологическом и автомобильном секторах. Можно рассмотреть покупку колл-опционов (опционов на покупку, которые выигрывают при росте цены) или фьючерсов на индекс KOSPI 200 (индекс 200 крупнейших и наиболее ликвидных акций Южной Кореи).
Размер профицита оказался неожиданно высоким, поэтому вероятен рост волатильности (резкости и амплитуды колебаний цен) на валютном рынке перед публикацией данных за март в начале мая. В качестве стратегии на сильное движение можно использовать «стрэддл» по KRW (одновременная покупка колл- и пут-опционов; прибыль возможна при крупном движении курса в любую сторону), поскольку рынок будет закладывать либо продолжение сильного тренда, либо быстрый откат к средним значениям. Это заметно отличается от ситуации 2025 года, когда торговый баланс был менее предсказуем из‑за колебаний мировых цен на энергоносители.
