BNY заявила, что доллар США укрепился сильнее по отношению к импортно-взвешенной корзине валют Северной Азии, чем к традиционным валютам — расхождение, которое может транслироваться в инфляцию в США с учётом дефицита американской торговли с регионом. С начала года, на основе долей импорта США, доллар к североазиатской корзине CNY, JPY, TWD и KRW вырос почти на 4%, тогда как более широкий индекс доллара прибавил 1%.
В записке говорится, что валюты североазиатских экспортёров не поспевают за фундаментальными факторами, несмотря на крупные профициты торговли с США, что делает корректировку платёжного баланса неравномерной и повышает риск «перелёта» оценки доллара. Также отмечается, что дифференциалы роста и политики по-прежнему поддерживают опережающую динамику USD против традиционных аналогов, однако изменения условий торговли не отражаются в курсах североазиатских валют. В материале также указано, что США могут усилить призывы к тому, чтобы эти валюты соответствовали «сильным фундаментальным факторам», что помогло бы ФРС избежать «перелёта», который мог бы осложнить денежно-кредитную политику.
Рынки сталкиваются с расхождением между долларом и валютами Северной Азии
С учётом текущей даты — 4 июня 2026 года — мы наблюдаем явное расхождение между силой доллара США по отношению к традиционным валютам и его существенно более выраженным укреплением к валютам Северной Азии. Индекс доллара вырос умеренно, однако к корзине из китайского юаня, японской иены, тайваньского доллара и южнокорейской воны доллар прибавил почти 4% с начала года. Этот разрыв создаёт заметное напряжение на рынке, которое, как мы ожидаем, должно разрешиться.
Эта валютная несбалансированность начинает влиять на инфляцию в США, которая остаётся предметом беспокойства: последний отчёт по CPI за май 2026 года показал базовую инфляцию на уровне 3,1%, по-прежнему упорно выше целевого ориентира ФРС. Последние данные по торговле также указывают, что дефицит США по товарам с Китаем вновь расширился в апреле 2026 года, что подкрепляет тезис о несоответствии текущих валютных уровней базовым торговым балансам. Мы считаем эту ситуацию неустойчивой и видим рост вероятности интервенций.
Мы следим за возможным усилением словесного давления со стороны Вашингтона в пользу укрепления этих валют, поскольку более слабый доллар к ключевым торговым партнёрам помог бы снизить стоимость импорта. Так, при нахождении USD/JPY вблизи 162 — многодесятилетнего максимума — растёт риск координированных действий или прямых комментариев со стороны Минфина США. Целью таких шагов стало бы принуждение к корректировке, которую рынок до сих пор не осуществил.
Последствия для стратегий на деривативном рынке и рисков политики
Для трейдеров деривативами это указывает на целесообразность позиционирования под потенциальное укрепление североазиатских валют против доллара США. Риски теперь смещены в сторону резкой коррекции, а не продолжения постепенного роста доллара против этой группы. Соответственно, следует рассмотреть стратегии, выигрывающие от снижения таких пар, как USD/JPY и USD/KRW, в ближайшие недели.
Практичным подходом может быть покупка вне-денежных (out-of-the-money) колл-опционов на японскую иену или южнокорейскую вону со сроком экспирации в ближайшие один—три месяца. Это даёт ограниченный по риску способ воспользоваться потенциально быстрым перераспределением цен, если политическое давление США усилится или изменится политика в отношении валютного курса. Текущая низкая волатильность по некоторым из этих пар может предлагать привлекательные точки входа для подобных опционных стратегий.
Исторически выраженные валютные несоответствия, подкреплённые крупными торговыми дисбалансами, нередко завершались резкими, обусловленными политикой разворотами — как, например, в рамках «Соглашения Плаза» 1985 года. Хотя мы не прогнозируем идентичный сценарий, исторический прецедент показывает, насколько быстро подобные ситуации могут развернуться, когда регуляторы решают действовать. Текущая среда содержит ряд схожих фундаментальных напряжений.
