Экономист BNP Paribas сравнивает скачок цен на нефть и газ, связанный с войной в Иране, с энергетическим шоком 2022 года после начала войны в Украине. В материале задаются вопросом, приведут ли схожие причины к таким же последствиям для инфляции и экономического роста.
Отмечается, что инфляционное давление может быть слабее, чем в 2022 году, поскольку спрос растёт хуже, а предложение менее ограничено. Это может ограничить то, насколько подорожание энергии «просочится» в общий рост цен.
Также указывается, что из‑за задержек передачи эффекта (то есть времени, за которое рост цен на энергию влияет на цены в экономике) последствия могут проявляться и исчезать не сразу. Ситуацию предлагают внимательно отслеживать по мере адаптации экономики.
В статье говорится, что центральные банки сделали выводы из периода высокой инфляции 2021–2023 годов. Предполагается, что они могут реагировать быстрее, чтобы снизить «побочные эффекты» (дополнительный рост цен за пределами энергии), «вторичный эффект» (когда рост одних цен запускает рост других) и риск спирали «цены — ожидания инфляции — зарплаты» (когда люди и бизнес ждут дальнейшего роста цен, требуют более высокие зарплаты и поднимают цены ещё сильнее).
На фоне недавнего скачка нефтяных котировок авторы считают, что нынешний энергетический шок не повторит инфляционную спираль 2022 года. Несмотря на то что Brent за месяц подорожала почти до $115 за баррель из‑за конфликта в Иране, базовые условия в экономике заметно отличаются. В 2022 году инфляцию подпитывал сильный рост спроса после пандемии, тогда как сейчас такого фона нет.
Ключевой аргумент — более слабый мировой спрос, который должен ограничить перенос роста энергозатрат в «базовые цены» (то есть цены без учёта энергии и продуктов питания, которые обычно сильнее скачут). В качестве примеров приводятся: индекс PMI в промышленности Китая снизился до 49,8 (PMI — опросный показатель активности; значение ниже 50 означает спад), а розничные продажи в США в прошлом месяце не выросли.
Из этого делается вывод, что рынок «опционов» (опцион — биржевой контракт, дающий право купить или продать актив по заранее оговорённой цене) может слишком дорого оценивать сценарий устойчивой нефти выше $130 за баррель, как на пике 2022 года. Последние данные по CPI США (CPI — индекс потребительских цен, основной показатель инфляции) поддерживают более умеренный прогноз: инфляция выросла до 3,1%, но без резкого ускорения, как в 2022 году, когда она превышала 7%. Участники рынка могут рассматривать стратегии на ограничение роста цен на энергоносители — например, продажу «колл‑опционов» (колл — опцион на покупку) далеко «вне денег» (то есть с ценой исполнения значительно выше текущей) на фьючерсы WTI или Brent (фьючерс — биржевой контракт на поставку в будущем по фиксированной цене).
Также отмечается, что центробанки сейчас не «опаздывают» с реакцией. ФРС и ЕЦБ заявляли о готовности быстро реагировать на признаки того, что инфляционные ожидания «отрываются» от цели (то есть люди перестают верить, что инфляция вернётся к норме). Это означает, что краткосрочная часть кривой доходности (то есть доходности облигаций с небольшими сроками, особенно чувствительные к ожиданиям по ставкам) может реагировать быстро, а ставка на длительное бездействие центробанков становится особенно рискованной.
